— Но новых... смертей не было? — неуверенно поинтересовалась Элиза Дюпон.

— Насколько нам известно, нет, — сообщил Кингсли. — Пропала также одна девушка, Яна Рибейро, но ее мать считает, что та удрала со своим парнем на импровизированный уик-энд в Пунта-дель-Эсте, — ухмыльнувшись, сказал он.

Мими хранила молчание; она единственная из всех членов Совета пока что никак не поучаствовала в беседе. В Нью-Йорке после того вечера в Хранилище не случилось ни одного нападения и ни одной смерти. Мими злилась, потому что не могла вспомнить, чем же настолько важно Корковадо, — судя по всему, все остальные члены Совета знали, в чем дело, а она — нет. И то, что память еще не полностью вернулась к ней, раздражало девушку.

Это слово, «Корковадо», абсолютно ничего ей не говорило. А спрашивать у кого-то Мими не собиралась, для этого она была слишком горда. Может, попозже Чарльз просветит ее — хотя, похоже, после ухода из Совета он потерял интерес к чему бы то ни было; он лишь копался в старых книгах и фотографиях и слушал глухие, скрипучие записи на бобинном магнитофоне.

— Как показало нападение на Хранилище, Серебряная кровь перестала быть мифом, который можно игнорировать. Нужно действовать, и действовать быстро. Корковадо необходимо удержать! — заявил Лоуренс.

Мими снова отчаянно пожалела, что не понимает, о чем речь.

— Ну и каков план? — спросил Эдмунд.

Атмосфера в зале изменилась. Стресс, вызванный присутствием Кингсли, преобразовался в стресс от принесенных им известий. Кингсли перелистал лежащие перед ним бумаги.

— Я присоединюсь к своей команде в столице. Сан-Паулу — это крысиное гнездо. Там нетрудно спрятаться. Потом мы отправимся в Рио пешком, проверим, как обстоят дела с Корковадо, и поговорим с некоторыми тамошними семействами.

Лоуренс кивнул. Мими подумала было, что сейчас он объявит заседание оконченным, но нет. Вместо этого Лоуренс достал из кармана рубашки сигару. Кингсли протянул ему горящую зажигалку, и Лоуренс с силой затянулся. Воздух заполнился дымом. Мими захотелось помахать рукой и напомнить Лоуренсу, что в Комитете курить не принято, но она не осмелилась.