Регис сурово оглядел присутствующих.

— Я осознаю, что некоторые из вас недоумевают, чем вызвано нынешнее присутствие Кингсли, — произнес Лоуренс, озвучив наконец вопрос, не дающий всем покоя.

Он снова затянулся.

— Особенно в свете свидетельства, прозвучавшего на суде крови. Однако же с тех пор мне стало известно, что Мартины, и Кингсли в частности, невиновны. Их действия обоснованы заданием, полученным от предыдущего региса. Исходя из интересов защиты Комитета, я не могу открыть ничего сверх этой информации.

Ее отец! Чарльз был как-то связан с этим! Но почему Лоуренс не желает говорить, в чем там дело?

— Каким заданием? — решительным тоном поинтересовался Эдмунд. — Почему Совет должен оставаться в неведении?

— Задавать вопросы регису — не наше дело, — оборвал его Форсайт Ллевеллин.

Нэн Катлер кивнула.

— У нас это не принято.

Мими видела, что присутствующие поделились почти строго надвое. Половину членов переполняло возмущение и беспокойство, а вторая половина готова была принять заявление Лоуренса без вопросов. Правда, особого значения это не имело. Совет не был демократическим учреждением. Регис являлся неоспоримым главой, а его слово приравнивалось к закону. Мими трясло от едва сдерживаемого гнева. Что произошло с тем Советом, который обрек ее на сожжение всего несколько месяцев назад? Это нечестно! Как они могут доверять этому «исправившемуся» типу из Серебряной крови?!

— Желает ли кто-то официально выразить несогласие? — поинтересовался Лоуренс небрежно. — Эдмунд? Дэшиел?

Дэшиел склонил голову.

— Нет. Мы верим тебе, Лоуренс.