Домработница заблаговременно уложила в камин наколотые поленья, так что Шайлер быстро развела огонь. Это было не труднее, чем нажать еще одну кнопку. Пламя взметнулось и принялось лизать дерево. Шайлер некоторое время наблюдала, как горят дрова, а потом, словно увидев в языках огня свое будущее, схватилась за голову.

Что она здесь делает? Зачем она сюда пришла?

Это неправильно. Они поступают неправильно. Он это знает. Она это знает. Они всякий раз говорили друг другу, что этот раз будет последним. Как будто они могли это вынести. Одна лишь мысль о грядущей встрече повергала Шайлер в экстаз и печаль.

Чтобы чем-то занять время, Шайлер достала посуду из посудомойки и накрыла на стол. Зажгла свечи. Подключила свой айпод к стереомагнитофону, и вскоре комнату заполнил голос Руфуса Вайнрайта. Это была песня страстного желания — их любимая.

Девушка подумала, не принять ли ванну; она знала, что ее халат висит на крючке в стенном шкафу. Здесь мало что свидетельствовало об их присутствии: несколько книг, немного одежды, две зубные щетки. Это был не дом, это было тайное убежище.

Шайлер взглянула на себя в зеркало. Волосы ее растрепались, а глаза ярко блестели. Он скоро придет. Конечно, придет. Ведь это он потребовал встречи.

Назначенный час миновал, но никто не появился. Шайлер уселась, подтянув коленки к груди и стараясь сдержать нарастающее разочарование. Она чуть было не уснула, когда на террасе возникла чья-то тень.

Шайлер выжидающе вскинула голову; ее затопила смесь предвкушения и глубокой, неизменной печали. Сердце ее лихорадочно забилось. Хотя она видела его ежедневно, для нее все равно каждый раз был словно бы первым.